Выживание > Медицина

Ожоги

(1/6) > >>

Romson:
Описание последствий от использования розжига.

Посвящается приближающейся поре летних шашлыков.
История основана на реальных событиях и произошла со мной.
прошу не ломать, об окончании части я напишу в конце.

Время сейчас 3.22 ночи, лежа без сна в кровати, поймал себя на мысли, что прокручиваю в мозгу дела давно минувших дней, а именно конец июля 2012 года. История про несчастный случай, коей я и собираюсь с вами поделиться сейчас. Спать все равно почему то не хочется, так что попробуем.

Начало.

Как сейчас помню, началось все с желания покушать жареной рыбки. Но не просто жареной на сковородке, а свежих, сочных, ломтях сёмги, запеченных на решетке над углями. Засыпал уголь с мешка в большой мангал, полил уголь розжигом. Бросил спичку. Теперь углубимся в детали, кто-то может спросить в этот момент "ты пьяный был?" ответ - нет. Спичкой чиркал и кидал ее в мангал я правой рукой, в левой руке в этот момент была бутылка и короб. Затем была яркая вспышка, хлопок и мой утробный рев. Полулитровая пластиковая бутылка, где на дне еще было граммов 200 спиртовой разжигающей смеси, взорвалась у меня в руке на уровне живота, когда я уже отвернулся от мангала, и всего меня спереди залила горящей жидкостью.

Гореть живьем безумно больно. Яркая, всепоглощающая и ослепляющая боль. Я отчетливо помню эти моменты, они ярким слайдшоу намертво врезались мне в память. Вот я горящими руками рву на себе горящую майку, майка рвется легко, она словно расползается под руками. Я ничего не вижу, но чувствую как по груди вверх бежит пламя и лижет мне подбородок снизу и охватывая с боков скулы лица. Следующим пунктом было скидывание горящих шорт и трусов типа боксеры (как же здорово, что в этот момент на мне были плотные, изготовленные из натуральных материалов трусы). Следующий слайд - я стою под летним душем и тушу волосы на голове, с пальцев рук свисают лохмотья кожи, местами проглядывает мясо. 5 секунд. Примерно пять секунд мне понадобилось чтобы руками сбросить с себя горящие тряпки и этих же секунд хватает для того чтобы от огня шкура слезла до мяса. К этому времени подоспела кавалерия в виде многочисленной родни.

Как мне потом рассказывали я тряс кистями рук, с которых свисали обрывки кожи и просил их убрать, хотя я помню, что говорил, чтобы ко мне не прикасались, склонен верить родне, потому что сам был уже в шоке. Затем были звонки в скорую, бегание за документами и прочая суета, которая меня не коснулась, потому что я стоял возле раковины в доме и заливал холодной водой кисти рук, которые словно и дальше продолжали гореть. Скорая приехала через 10 минут, но скорее всего быстрее, я уже к тому моменту плохо воспринимал такую штуку как время, все, на что меня хватало, это не подвывать от боли и страха.

Забраться в машину смог сам, без использования рук, лишь фельдшер придержал, чтоб я не завалился куда. После чего была установлена капельница и, под периодическое завывание сирены и кряканье, мы полетели в ожоговое отделение Государственной Новосибирской областной клинической больницы. Помню, во время пути, свои мысли о том, что отпуск похоже накрылся, что месяц в больнице я проваляюсь как минимум. Вот когда я поблагодарил случайное стечение обстоятельств, что на мне были плотные боксеры, причиндалы остались целы, впрочем волосы к тому моменту у меня остались только на голове, экстремальная эпиляция во всей своей красе, ни бровей, ни ресниц не осталось.


Больница.

До обл больницы долетели быстро, там уже все было готово к получению мой подгоревшей тушки. Я еще тогда испугался и предупредил фельдшера, что походу своим ходом уже не смогу добраться до "туда, куда мне надо", на что получил совет не дергаться и что мне нужно просто не мешать. Выкатили из скорой на раскладывающихся носилках, закатили в приемное и быстренько переложили на каталку. Не знаю как называется то помещение, куда меня быстренько закатили, видимо место для первичного осмотра и оказания помощи. Через пять минут пришел врач и спросил где меня так угораздило. Мое сбивчивое лепетание на тему розжига для мангала вызвало матерный загиб и пояснение, что мол как лето, так появляется поток пострадавших. Быстрый опрос на тему - сколько лет, рост, вес, аллергия, алкоголь. После чего принялся за замеры. Итого площадь ожогов 55%. Половина с хвостиком. Прожарился на половину. После чего всего этого последовала команда бинтовать.
(Товарищи, не стоит забывать, что в тот момент я был "слегка" неадекватен и некоторые события скорее всего выпали из памяти, я рассказываю лишь то, что помню)

Думаю найдутся люди, которые шли с больным зубом к врачу стоматологу, вы помните тот момент, когда, после укола, боль начинает затухать пока совсем не сходит? У меня было немного не так. Начали с рук, как самой пострадавшей части. Каждый палец и кисть обернули и забинтовали. И в этот момент боль стала меньше, словно мои кисти больше не варятся в кипятке, не сказать, что я ощутил блаженство, но меньше боли это меньше боли, как не крути. Замотали как куколку практически, только голову не трогали и отправили в реанимацию.
В тот момент я еще тешил себя надеждой, что меня отключат, как это бывает в фильмах)))

Romson:
Реанимация.

Честно, не могу сказать сколько дней я пролежал в реанимации, по всем прикидкам получается что где-то около пяти.

Прикатили на каталке, с горем пополам перебрался на специальную кровать. И остался предоставлен сам себе. Правда не на долго, хотя и не могу сказать на сколько. Подошел другой врач внимательно посмотрел забинтованные до плеч руки и ноги, которые тоже до были забинтованы по это самое. Похмыкал, потом потер мне возле правого плеча пальцами в перчатках, как он потом мне сказал, проверял не слезает ли кожа и сказал, что будет ставить центральный катетер ибо больше вариантов пока не видит. Столько лет прошло, а точки-шрамы в месте, где ко мне был пришит катетер, до сих пор не сошли.

После чего меня подключили к хитрому аппарату и оставили в покое, как я понял, случай мой был не так чтобы и очень серьезным. Неотложную помощь мне оказали и доктор вернулся к более важному делу, а именно, спасению жизни ребенка. Он лежал на соседней со мной койке, весь перемотанный и увитый шлангами и трубками. А вокруг него сосредоточенно трудился врач.

Я отчетливо помню его фразу, сказанную тихим, усталым голосом, обращенную к тому пацану, который лежал на соседней койке. "Ну что парень, дальше ты должен сам, я все что мог сделал". Я слышал из разговора двух пожилых санитарок, что пацану тому лет совсем не много, младший школьник.

Время приближалось к вечеру. Я молча страдал на кровати и тупил в потолок, а так как я лежачий и встану еще не скоро, да еще и в реанимации, то мне положен был ко всему прочему еще и мочевой катетер. Сначала ко мне пришла молодая и красивая медсестра Катя и прикатила мне конструкцию Г образного вида, которая являлась хорошим таким, мощным обогревателем. Дословно помню ее слова. "Ожоги любят, когда их сушат и не любят, когда их квасят. Так что давай Костя, поставляй руки под обогреватель." затем Катерина удалилась и вернулась с пожилой санитаркой. Вот тогда я и познал такую штуку как мочевой катетер. В другой ситуации я бы был рад, если бы меня трогала молодая и красивая девушка, а тут я отвернулся в сторону стараясь не думать и не акцентироваться на ощущениях. Впрочем все мое тело болело так, что небольшое неудобство от данной процедуры как-то потерялось на фоне горящих огнем кистей рук, ног, живота, груди.

И снова потянулись минуты ожидания. Оказывается минута у обычного человека и человека, которого терзают боли, разной длинны. Часам к 10 вечера когда я уже основательно проголодался, ведь ел я в последний раз в обед, и тут же выяснилось, что еды мне не положено. Как сказала мне Катя, - сегодня твоей едой будут капельницы, если тебя это успокоит, то вот эту капельницу ты можешь считать крепким чаем с сахаром.

Капельниц было две штуки, потолще и потоньше, так что литр чая в меня пожалуй закапали, хотя жрать по прежнему хотелось немилосердно.

Часам к 11 вечера лечащий персонал рассосался и осталась только больные и медсестра. Катя подкатила каталку под лампу, где и расположилась с удобствами читая книгу. Я же и дальше тупил в потолок. Попробуйте заснуть, предварительно сунув руку в кипящую воду... Вот и я не смог, хотя к тому времени был уже основательно так упорот обезболивающими.

Еще сколько-то времени спустя Катя подошла ко мне и глядя на мою скорбную рожу весело улыбнулась, так что и мне тоже пришлось улыбнуться. Затем она через катетер ввела мне никотинку. Теплая волна прокатилась снизу вверх, а потом я почувствовал, что сейчас случится непоправимое, выпучил глаза и замотанной культяпкой зажал себе рот. Катерина не растерялась и сразу подставила мне железную чашку, но все обошлось. Еще пару минут, пока я боролся с собой, катя стояла рядом, положив мне руку на плечо. Мне тогда показалось, что я в нее влюбился.

Нет ничего странного в том, что мы испытываем приязненные чувства к тем, кто к нам добр, оказывает нам поддержку или другим способом о нас заботится. Кать, если ты это читаешь, знай, что я искренне тебе благодарен за поддержку, которую ты мне оказывала, пока я валялся беспомощной тушкой.

После того, как все прошло и катя убедилась, что я не собираюсь наблевать ей на чистый пол реанимации, спросила собираюсь ли я спать и после моих сетований на боли с улыбкой сказала, что это дело поправимое. Сходила куда-то, потом вернулась со шприцем и ввела его содержимое через катетер. И темнота.

Romson:
Реанимация день 2

Как проснулся не помню, так же не помню кормили ли меня. День прошел как в тумане, я пялился в потолок и грел культяпки возле обогревателя. У всех обожженных повышается температура тела причем сильно и это нормально. К концу дня матрас подомной стал сырым и не приятным. Катя, у которой случилось свободное время подошла ко мне и предложила чтобы я сел, пока еще могу это делать. С кряхтением сел на кровати и увидел, что простынь по всей длине, где я на ней лежал, желтая. Это не значит что я обоссался. Ответ прост. Сукровица. Все мои ожоги начали сочиться ей. Большие капельницы, регулярно меняли на полные, и это все сочилось с меня. Подозреваю, что и запах был тот еще. Сам я чувствовал только один запах. Смесь из запаха жженых волос и сладковатого запаха жженого мяса. Очень специфический запах, кто хоть раз долго нюхал, никогда не забудет. Вот и сейчас я пишу эти строки, а сам чувствую этот тошнотворный аромат.

Когда лежишь на больничной кровати, терзаемый горящей болью во всем теле, чувство времени и окружения как-то теряются, а минуты тянутся словно часы, ты не спишь, но и не бодрствуешь как таковой, глаза открыты, но что происходит вокруг замечаешь только если происходит что-то, что выбивается за рамки обычного распорядка реанимации. Сначала прикатили ширму и отгородили мой угол с одной стороны от лежащего на соседней кровати паренька, что происходило за ширмой я не знаю, но догадываюсь. Подозреваю, что там происходил самый важный тип борьбы, который только может быть - борьба за чью-то жизнь. Изредка ко мне заглядывал врач и спрашивал о самочувствии. Никогда не сталкивался с таким состоянием, человек подходит к тебе, что-то говорит, спрашивает, а ты хлопаешь глазами и не понимаешь, только секунд через пять до тебя доходит смысл слов или вопросов. Мозг словно маломощный старый процессор, который заставляют обрабатывать огромный массив поступающей информации, по этому он подвисает и работает с задержками. Паузы между словами, замедленное восприятие, просто слишком много рецепторов в этот момент посылают мозгу сообщение "БОЛЬНО! МНЕ БОЛЬНО!" и он захлебывается в поступающей информации.
В обед покормили жадкой кашицой с ложечки, ибо мои культяпки ложку держать сами не могли. Ночь второго дня так же спать уложили дозой снотворного.

Romson:
Реанимация день 3.

Снотворное выпустило меня из забытья ранним утром, в окне только-только начало светлеть. Я лежал на хлюпающем от моих кожных выделений матрасе и опять грел руки у обогревателя, а что еще остается? Оказывается достаточно просто выдерживать пытку, когда другого выбора нет, просто лежишь и терпишь. Капризничать или просить добавить обезболивающих? А нафига? Я и так наверное был на пределе, да и врачу виднее, сколько кому и чего давать. Так что лежим и терпим. Далеко не сразу я заметил, что ширма, которая отгораживала мой угол убрана, а соседняя койка пуста. Когда Катя принесла мою утреннюю порцию кашки, молча показал глазами в сторону пустой кровати, на что Катя так же молча покачала головой. В этот момент я понял о чем кричат мои рецепторы, какие сигналы они посылают в мозг. Это были не крики "БОЛЬНО! НАМ БОЛЬНО!", на самом деле это были панические, на гране истерики, вопли "ЖИТЬ! МЫ ХОТИМ ЖИТЬ!". Именно в этот момент до меня дошло, что и мое сознание, обильно сдобренное обезболивающими с ударными дозами лекарств, тоже во всю кричит "ЖИТЬ!"

На утреннем обходе из соседней комнаты реанимации донесся недовольный выкрик врача. "Так, почему пахнет говном!? Это кто у нас обосрался?" впрочем вопрос был риторический, потому что ответа так и не последовало, в соседней комнате не было людей в сознании.

Опять кашка с ложечки и снова тупление в потолок. Передвигаться я уже не могу. Даже сесть не сумел. Пожаловался на мокрый матрас.

К стыду своему не сказал, что постельное меняли каждый день, но лично мне этого хватало примерно на час, а потом снова становилось мокро. Бинты пожелтели и стали заскорузлыми, а на кисти рук словно одели перчатки на пару размеров меньше, причем перчатки эти были слеплены из жидкой магмы. Бинты плохо тянутся, а мои клешни капитально распухли , что доставляло дикий дискомфорт. Вечером увидел в первый раз своего лечащего врача, который будет меня лечить, когда меня переведут из реанимации(как мне потом сказали). Спросила, есть ли у меня жалобы и я пожаловался на бинты. То, что она сделала, сначала повергло меня в маленькую панику. Длинными кривыми ножницами она начала резать бинты на тыльной части кисти. Я аж зашипел. Мясо! Там же мясо голимое. Стоит отдать должное, доктор до мяса не добралась, филигранно разрезала верхний слой бинтов и ослабила давление. Сковывающие перчатки из магмы сменились на просто перчатки из магмы.

И снова потянулись длинные минуты ожидания. Этим вечером с ложечки меня кормила Катя. Деланно грустно усмехнулся и сказал, что вот мол, сбылась мечта идиота. Меня с ложечки кормит красивейшая девушка. Тихонько посмеялись. Снова никотинка, но в этот раз я был готов и даже глаза не стал выпучивать, просто глубоко задышал.

А затем случилось страшное. Как я писал выше, у меня стоял мочевой катетер, то есть посцать мне ходить не надо было. А вот во втором случае нужно было пользоваться уткой, но никаких позывов на это не было. К вечеру, когда основная текучка рассосалась, ко мне подошла Катя и спросила, а когда я собственно в последний раз ходил в туалет? Три дня я валяюсь в реанимации да еще день дома со всей прямодушностью я и сказал, что мол дня четыре назад, а чего таиться, если спрашивает, значит это для чего-то нужно. На что Катя мне сказала, что чтобы не было беды я должен сегодня непременно сходить в туалет. Лежа, в утку понятное дело, потому что я даже сесть не могу, не говоря уже о походе в коридор, да и не пустит меня никто в коридор, потому что тут реанимация. Ну надо так надо. Катя подоткнула под меня это железное изделие и чтобы не смущать пошла по своим делам(в смысле ушла в другой угол реанимации, на сколько я помню нас вообще никогда не оставляли в полном одиночестве). Я же остался на едине со своими мыслями и железной уткой.

Первый звоночек прозвучал через пять минут, когда я так и не смог из себя ничего выдавить, хоть и очень старался. Еще через 10 минут вернулась Катя и поинтересовалась моими успехами, а успехов то и нету. Я пожал плечами и как смог объяснил, что мол де я старался, но что-то просто не хочется. Второй звоночек прозвучал, когда Катя хмыкнула и пошла в дальний угол за эдакой высокой штангой на колесиках. После чего сходила к раковине и из специального ящика достала резиновую клизму. По моему я даже икнул тогда и робко спросил "а может не надо?". На счет икоты я могу конечно и ошибаться, но вот то что я задал этот животрепещущий вопрос это точно. На что я получил вполне закономерный ответ. "надо, Костя, надо" впрочем кратким ответом она не ограничилась, а вполне доходчиво мне описала, что может со мной произойти и какие последствия будут, если отказаться от этой процедуры.
    

Romson:
До этого я писал свой рассказ довольно подробно, не стесняясь вывалить всякие не деликатные подробности, но тут я пожалуй немного уступлю самому себе, скажу только, что я стоически перенес всю процедуру. Кто проходил через это меня поймет, а кто не проходил, тому и не надо.

После всех процедур, Катя предложила мне продиктовать ей, список того, что по моему мнению нужно привести из дома, а она при случае передаст список моей родне. Первым и главным пунктом были "ОЧКИ!" -2 на оба глаза делает из людей вдалеке размытые цветные фигуры. Потом была книжка потолще. Телефон. Ну и все как бы. Плеер мне был не нужен, я бы все равно не смог его включить. Пингвиньи культяпки не располагают общению с сенсорным дисплеем.

На последок снова был укол снотворного и темнота.


Реанимация. день 4

Ударные дозы лекарств и обезболивающих делают утреннее пробуждение... мутным, пожалуй это слово лучше всего отображает действительность. Ты вроде бы проснулся, но окружающее словно в дымке, голоса доносятся словно из трубы. И в этот момент начинает возвращаться боль, словно на газовой конфорке добавляют пламя. Конфорка и до этого горела, просто было не так заметно, с тем, что стало сейчас. Легкий завтрака жиденькой кашкой. Уже даже привык к ней, впрочем есть не хочется, подозреваю, что 2/3 всех веществ в меня поступает по капельнице. Поговорил со вторым человеком, который лежит в другом углу. Впрочем язык шевелится с трудом и получается натужно сипеть. У соседа дела не лучше. Нас хватило только на то чтобы представиться и поделиться как сюда попали. Соседа звали Георгий, Гоша, сказал, что сварился в бане, подскользнулся, упал на кран и капитально сварился. Синька еще никого не доводила до добра, а уж если синячить в бане, так и подавно.

В очередной раз сменили постельное белье. Врачу не понравилось, что с меня так бежит и решено было переложить меня на другую кровать, а так как я в сознании и шевелюсь, то решено было меня положить на сетку. Это такая высокая кровать, но вместо матраса у нее сетка мелкая натянута. Вроде как получается что снизу лучше циркуляция воздуха. Однако у такой кровати есть ряд существенных недостатков. На ней нельзя сесть. В ней нельзя перевернуться на живот(я конечно и на обычной кровати так не делал, но сам факт) и из нее очень трудно выбраться на каталку, особенно если вокруг некому помочь кроме худосочных медсестричек или пожилых санитарок. Рукой схватится не за что, да и пальцы уже просто не гнутся, не говоря уже о том, что это просто ослепительно больно. Натурально боль до кругов в глазах, шипения и матерной ругани. Под пятки подкладывали сложенную в трое простынь, потому что от лежания на такой сетке пятки начинали дико болеть.

На счет пролежней в моем случае не беспокоились, дело в том, что если человек в сознании и у него что-то болит, то он рефлекторно пытается найти такую позицию, чтобы не болело. В моем случае у меня болело вообще все, и, как бы я не крутился, такой позиции найти не мог. Правды ради сказать, потом, примерно через неделю, я таки нашел для себя несколько положений в которых все таки чуть-чуть не так больно.

В этот день привезли нового пострадавшего. Без сознания, тоже весь покрыт марлями, трубками. Отличительной его чертой был его вес. Здоровенный такой пузатый мужик, хорошо за 100 кг. Я не говорил, но как правило в реанимации был один врач мужчина, две подменяющиеся медсестры, две санитарки. Чтобы закатить его на сетку, им пришлось всей гурьбой собраться, позвать поддержку из коридора, затем, облепив его со всех сторон, в шестнадцать рук таким способом перегрузить его на сетку. Чтобы повернуть этого мужика на бок для проведения процедур им приходилось работать в шесть рук. Как я потом узнал, мужик этот полез в погреб с целью его просушить, и там он толи угорел, толи еще что-то случилось и он попал к нам в палату. А так как состояние у него было крайне тяжелое, то в сознание его специально не приводили. Дальнейшая его судьба мне не известна.

До того, как меня переложили на сетку, я лежал на кровати, но это я так ее называю, кровать и все. На самом деле это специальная кровать, со всякими поручнями, откидывающейся спинкой и прочими сложностями. Лежа на такой кровати я получал хоть и не большой, но все же обзор того, что происходит вокруг. К этому времени мне не больно было только шевелить глазами и моргать. Подбородок и шея покрылись уже подсушеной коростой, так что ни крутить головой, ни говорить не получалось. А на сетке я занял строго горизонтальное положение. Принятие пищи тоже превратилось в пытку. Так прошел еще один день.

Навигация

[0] Главная страница сообщений

[#] Следующая страница

Перейти к полной версии